Практически каждый человек хотел бы сохранить ясную память, быстрое мышление и способность учиться до глубокой старости. И это не такая фантастическая задача, как может показаться. Наш мозг постоянно меняется: формирует новые связи, перестраивает существующие нейронные сети и в определённой степени способен компенсировать даже возрастные изменения.
Но существует и обратная сторона. Некоторые воздействия постепенно уменьшают этот запас прочности. Причём опасность представляют не только очевидные вещи вроде тяжёлой травмы головы. Учёные исследуют влияние хронических инфекций, повторяющихся ударов по голове, образа жизни и даже того, насколько активно человек использует свои интеллектуальные способности.
Современная картина оказалась интереснее прежних представлений. Например, связь герпеса с болезнью Альцгеймера действительно изучается, но пока не доказано, что вирус непосредственно вызывает заболевание. А сотовые телефоны, которых долго боялись из-за рака мозга, сегодня выглядят значительно менее опасными, чем хронический недосып, гипертония, отсутствие движения или потеря слуха. В отчёте Lancet 2024 года выделены уже 14 потенциально изменяемых факторов риска деменции, совокупный вклад которых оценивается примерно в 45% случаев.
1. Вирус герпеса: действительно ли он способен вредить мозгу?
Первая тема гораздо интереснее, чем обычная «простуда на губах». Вирус простого герпеса первого типа — HSV-1 — чрезвычайно распространён. По современным оценкам, им инфицирована примерно треть населения планеты в возрасте до 50 лет, а в некоторых возрастных группах и регионах доля носителей значительно выше. После заражения вирус не исчезает из организма: он переходит в латентное состояние и сохраняется преимущественно в нервных клетках.
Именно поэтому герпес может периодически возвращаться. После переохлаждения, стресса, болезни, сильного ультрафиолетового воздействия или других провоцирующих факторов вирус способен реактивироваться. Тогда появляется знакомое покалывание, зуд, а затем пузырьки около губ.
Но за последние десятилетия возник значительно более серьёзный вопрос: может ли хроническое присутствие HSV-1 быть связано с болезнью Альцгеймера?
Почему учёные вообще заподозрили герпес?
HSV-1 обладает нейротропностью — проще говоря, он умеет взаимодействовать с нервной системой и сохраняться в нейронах. В лабораторных экспериментах инфицирование клеток HSV-1 связывали с процессами, напоминающими некоторые изменения при болезни Альцгеймера: накоплением бета-амилоида, изменениями белка тау, воспалительной реакцией и повреждением нейронов. В исследованиях людей обнаруживали и ассоциации между HSV-1, генетическим вариантом APOE4 и некоторыми маркерами нейродегенерации.
Отсюда появилась привлекательная гипотеза: вирус многократно активируется в течение жизни, каждый эпизод вызывает небольшую воспалительную реакцию, а последствия постепенно накапливаются. Теоретически спустя десятилетия такой процесс мог бы внести вклад в развитие нейродегенерации.
Однако слово «теоретически» здесь принципиально важно. Современные систематические обзоры дают противоречивые результаты. Одни исследования обнаруживают повышенный риск деменции у людей с герпесвирусными инфекциями, другие не находят убедительной связи. Поэтому утверждение «герпес вызывает болезнь Альцгеймера» сегодня было бы слишком категоричным. Alzheimer’s Society прямо отмечает, что убедительных доказательств причинной связи пока нет.
Неожиданные данные о вакцинации от опоясывающего лишая
В 2025 году эта тема получила новый импульс благодаря весьма необычному исследованию. Учёные воспользовались особенностью программы вакцинации против опоясывающего лишая в Уэльсе и получили своеобразный естественный эксперимент. У вакцинированных людей вероятность нового диагноза деменции в течение последующих семи лет оказалась примерно на 20% ниже. Важно, что вакцина защищает от другого представителя семейства герпесвирусов — varicella-zoster, а не от HSV-1. Тем не менее результат усилил интерес к возможной связи хронических герпесвирусных инфекций, иммунитета и старения мозга.
Это пока не доказательство того, что деменцию можно предотвращать противовирусными средствами. Возможно, роль играет уменьшение числа вирусных реактиваций, возможно — изменение работы иммунной системы, а возможно, действует сочетание нескольких механизмов.
Что делать, если герпес периодически появляется на губах?
Сам факт редкой «простуды на губах» ещё не означает, что мозгу наносится серьёзный ущерб. Большинство людей с HSV-1 никогда не сталкиваются с неврологическими осложнениями.
Однако сами проявления герпеса действительно лучше подавляются, когда лечение начинается рано — ещё на стадии покалывания, жжения или первых пузырьков. Для этого применяются противовирусные препараты, в том числе ацикловир и валацикловир. Они не удаляют вирус из организма, но способны сокращать продолжительность вспышки. При частых рецидивах могут использоваться другие схемы лечения.
При этом существует принципиальная разница между двумя утверждениями: «противовирусное лечение помогает контролировать герпес» — это подтверждено, а вот «приём ацикловира предотвращает болезнь Альцгеймера» — такого доказательства пока нет.
2. Повторяющиеся травмы головы: опасны не только тяжёлые сотрясения
Второй фактор значительно лучше доказан. Травмы головного мозга действительно связаны с повышенным риском последующих когнитивных нарушений и деменции, а особое внимание сейчас уделяется не только одному тяжёлому удару, но и многолетнему воздействию повторяющихся ударов по голове.
Самый понятный пример — бокс. Профессиональный бокс десятилетиями связывают с неврологическими последствиями, поскольку спортсмен за карьеру может получить тысячи ударов в голову. Но в последние годы аналогичный вопрос возник вокруг американского футбола, регби, хоккея и обычного футбола.
Футбол оказался гораздо интереснее, чем предполагали
На первый взгляд футбол кажется значительно безопаснее бокса. Но профессиональный футболист годами принимает мячи головой, участвует в воздушных единоборствах и периодически получает столкновения голова-голова.
Одно из самых известных исследований включало 7676 бывших профессиональных шотландских футболистов и 23 028 сопоставимых мужчин из общей популяции — то есть более 30 тысяч человек в общей выборке. Вероятность смерти, при которой основной причиной было нейродегенеративное заболевание, после учёта конкурирующих причин смерти была примерно в 3,45 раза выше среди бывших футболистов. Для болезни Альцгеймера показатель был ещё выше, а для болезни Паркинсона — примерно в два раза выше.
То есть распространённая фраза о «30 тысячах профессиональных футболистов» не совсем точна: самих профессиональных игроков было около 7,7 тысячи, а остальные участники составляли контрольную группу.
Самая любопытная деталь — позиция игрока
Позднейший анализ показал ещё более интересную закономерность. У вратарей значительного увеличения риска нейродегенеративных заболеваний не обнаружили, тогда как у полевых игроков риск был выше. Особенно выделялись защитники: у них он приблизительно в пять раз превышал показатель контрольной группы. Чем продолжительнее была профессиональная карьера, тем сильнее становилась ассоциация; у футболистов с карьерой более 15 лет риск был наиболее высоким.
Это не доказывает, что единственной причиной является игра головой. Но такая зависимость заставляет серьёзнее относиться именно к накопленной дозе повторных ударов.
В исследовании 459 бывших профессиональных футболистов те, кто вспоминал более 15 ударов головой за матч или тренировку, имели примерно в три раза более высокую вероятность когнитивных нарушений по сравнению с игроками, которые били головой 0–5 раз. Это наблюдательное исследование, поэтому оно также не позволяет установить точную безопасную границу, однако направление связи выглядит тревожно.
Но футбол одновременно полезен для организма
Есть здесь интересный парадокс, который важно сохранить из первоначального материала. Те же бывшие профессиональные футболисты значительно реже умирали от некоторых других заболеваний. Смертность от ишемической болезни сердца у них была примерно на 20% ниже, а от рака лёгких — примерно на 47% ниже, чем у контрольной группы. Вероятное объяснение — высокая физическая активность, лучшая физическая форма и особенности образа жизни спортсменов.
Получается необычная картина: движение полезно для сердца, сосудов, обмена веществ и в целом для мозга, но регулярные удары по голове способны перечеркнуть часть преимуществ.
Поэтому любительский футбол сам по себе не нужно превращать во врага. Играть, бегать, тренироваться и получать пользу от физической нагрузки — прекрасная идея. А вот превращать постоянную игру головой в обязательную часть каждой тренировки значительно менее разумно.
3. Сотовый телефон: действительно ли он «облучает» мозг?
Эта тема десятилетиями вызывает одни из самых горячих споров. Сотовый телефон действительно излучает радиочастотную электромагнитную энергию. Это объективный физический факт.
Но важно понимать, о каком излучении идёт речь. Радиоволны мобильного телефона относятся к неионизирующему излучению. Они принципиально отличаются от рентгеновского или гамма-излучения, энергии которых достаточно для непосредственной ионизации атомов и повреждения химических связей.
Когда мобильные телефоны только начали распространяться, возникло логичное опасение: устройство работает буквально в сантиметрах от мозга, значит, не может ли многолетнее воздействие увеличивать вероятность глиомы или других опухолей?
Что показали десятилетия наблюдений?
Сейчас мобильными телефонами пользуются миллиарды людей, и накоплен огромный объём эпидемиологических данных. Национальный институт рака США указывает, что имеющиеся данные в целом не подтверждают увеличение риска опухолей мозга или других видов рака у пользователей мобильных телефонов.
При этом история с классификацией канцерогенов действительно существует. В 2011 году Международное агентство по изучению рака отнесло радиочастотные электромагнитные поля к группе 2B — «возможно канцерогенные для человека». Эта категория означает ограниченность имеющихся данных, а не доказательство того, что мобильный телефон вызывает рак.
Поэтому формулировка «онкологи не могут опровергнуть, что телефон опасен» не совсем отражает современное состояние науки. На сегодняшний день крупного или убедительно подтверждённого увеличения риска опухолей мозга обнаружить не удалось.
Когда телефон действительно увеличивает мощность передачи?
Здесь исходная мысль была правильной. Телефон автоматически регулирует мощность радиосигнала. Когда связь хорошая и базовая станция находится относительно близко, аппарату обычно требуется меньшая мощность. В лифте, подвале, удалённой местности или другом месте с плохим сигналом мощность передачи может увеличиваться.
Во время голосового разговора телефон также активно передаёт данные, поэтому воздействие на голову обычно выше, чем когда устройство просто лежит рядом и ничего не передаёт.
Если человек всё равно хочет минимизировать радиочастотное воздействие, наиболее эффективен очень простой физический принцип — расстояние. Громкая связь или проводная гарнитура резко увеличивают дистанцию между антенной и головой, а интенсивность воздействия быстро уменьшается по мере удаления телефона.
Стоит ли убирать телефон от головы ночью?
Положить телефон чуть дальше от кровати вполне разумно, но сегодня для этого есть более веская причина, чем страх перед радиоволнами: сон.
Экран, сообщения, социальные сети, видеоролики, уведомления и привычка проверять устройство перед сном способны отодвигать время засыпания. Свет экранов также воздействует на циркадную систему. CDC рекомендует выключать электронные устройства как минимум примерно за 30 минут до сна. В крупном исследовании взрослых ежедневное использование экрана перед сном ассоциировалось с более высокой распространённостью плохого качества сна.
Получается иронично: человек может бояться, что телефон ночью «облучает мозг», но значительно более реальный вред получает от того, что до двух часов ночи листает короткие видео и хронически не высыпается.
Авиационный режим действительно прекращает обычное соединение с сотовой сетью и тем самым значительно уменьшает связанную с ним радиопередачу. Но на некоторых устройствах Wi-Fi или Bluetooth могут работать отдельно, поэтому сам значок самолёта не обязательно означает полное прекращение любой беспроводной передачи.
4. Отсутствие интеллектуальной нагрузки: мозг действительно любит работу
Четвёртый фактор менее драматичен, чем вирусы и удары по голове, но может действовать десятилетиями. Мозг — не мышца в буквальном смысле, поэтому выражение «качать мозг» научно неточно. Однако аналогия хорошо передаёт суть: регулярно используемые нейронные сети способны становиться эффективнее, а богатый интеллектуальный и социальный опыт связан с большей устойчивостью когнитивных функций.
Для объяснения этого явления исследователи используют понятие когнитивного резерва.
Что такое когнитивный резерв?
Представьте двух людей с похожим количеством возрастных изменений в мозге. Один уже испытывает серьёзные проблемы с памятью, а второй продолжает работать, читать, планировать и самостоятельно решать сложные задачи.
Одна из гипотез состоит в том, что второй человек располагает большим когнитивным резервом: его мозг способен эффективнее использовать существующие сети, подключать альтернативные маршруты и дольше компенсировать повреждения. Поэтому одинаковая степень патологии на снимках мозга не всегда означает одинаковые симптомы.
Образование считается одним из классических показателей когнитивного резерва. Большой метаанализ сотен тысяч участников показал устойчивую связь низкого уровня образования с более высоким риском деменции, а современная Lancet Commission продолжает относить недостаточное образование в раннем возрасте к потенциально изменяемым факторам риска.
Однако здесь нельзя сделать вывод, что диплом университета сам по себе защищает мозг, а отсутствие диплома обязательно ведёт к деменции. Образование одновременно связано с профессией, доходом, медицинской помощью, образом жизни и множеством других обстоятельств.
Мозг можно продолжать «строить» и после школы
Особенно интересно, что когнитивный резерв связан не только с тем, что происходило в детстве. Интеллектуально сложная работа, обучение новым навыкам, социальное взаимодействие и разнообразная умственная деятельность в среднем возрасте также ассоциируются с лучшими когнитивными результатами позднее. Например, исследования профессиональной деятельности обнаруживали связь более сложной работы с людьми и информацией с лучшей памятью и большей устойчивостью мозга к возрастным изменениям.
Это не означает, что нужно каждый вечер решать сто примеров или бесконечно разгадывать кроссворды. Мозг любит прежде всего новизну и сложность.
Если человек двадцать лет решает одинаковые кроссворды, он прежде всего становится очень хорош в решении именно кроссвордов. Значительно интереснее для мозга изучать новое: осваивать иностранный язык, музыкальный инструмент, программирование, фотографию, танцы, новую профессию, сложные настольные игры или деятельность, требующую общения с людьми.
А как насчёт двух языков и «снижения риска Альцгеймера на 50%»?
Это популярное утверждение также оказалось слишком упрощённым. Наблюдательные исследования действительно неоднократно показывали, что у людей, активно использующих два языка на протяжении жизни, симптомы деменции иногда проявляются позднее. Возможное объяснение заключается в том, что мозг постоянно переключается между языковыми системами и тренирует исполнительный контроль.
Однако доказать, что само знание второго языка уменьшает вероятность болезни Альцгеймера ровно на 50%, пока нельзя. Национальный институт старения США рассматривает билингвизм как интересный потенциальный фактор когнитивного резерва, но подчёркивает сложность отделения влияния языка от образования, миграции, культуры, социального окружения и других факторов.
Тем не менее изучение языка остаётся прекрасной нагрузкой для мозга, потому что одновременно задействует память, внимание, слух, речь, распознавание закономерностей и постоянное извлечение информации.
История про профессора после инсульта: может ли такое быть?
Истории, в которых два человека получают примерно одинаковый инсульт, но профессор быстро восстанавливается, а другой пациент остаётся тяжело дезориентированным, звучат почти как притча. В реальной медицине сравнивать два инсульта настолько просто нельзя: результат зависит от точного расположения повреждения, его объёма, кровоснабжения, возраста, сопутствующих заболеваний и скорости оказания помощи.
Но сама идея, лежащая в основе такого примера, вполне реальна. Люди с большим когнитивным резервом иногда способны лучше компенсировать повреждение мозга, используя альтернативные нейронные сети. Поэтому образование, профессиональная сложность и интеллектуально насыщенная жизнь действительно могут частично объяснять, почему одинаково выглядящие повреждения приводят к совершенно разным последствиям.
Самое интересное: сегодня известны факторы, которые гораздо важнее телефона
Если составить список реальных угроз для стареющего мозга на основании современных исследований, рядом с травмами головы окажутся высокое артериальное давление, высокий уровень LDL-холестерина, диабет, курение, недостаточная физическая активность, ожирение, депрессия, злоупотребление алкоголем, социальная изоляция, потеря слуха и зрения и загрязнение воздуха. В обновлённой модели Lancet таких потенциально изменяемых факторов насчитывается 14.
Потеря слуха — неожиданный фактор риска
Особенно удивляет многих потеря слуха. Казалось бы, при чём здесь память? Но если человек плохо слышит, мозгу приходится тратить больше ресурсов на распознавание речи, уменьшается количество общения, человек чаще оказывается в социальной изоляции. Всё это может создавать неблагоприятную комбинацию для когнитивного здоровья.
Давление влияет не только на сердце
Мозг невероятно зависим от кровоснабжения. Хроническая гипертония способна повреждать мелкие сосуды головного мозга, увеличивать вероятность инсультов и постепенно ухудшать состояние белого вещества. Поэтому контроль давления в среднем возрасте — это не только профилактика инфаркта, но и инвестиция в будущую работу мозга.
Движение — одна из лучших «тренировок мозга»
Парадоксально, но для сохранения памяти не обязательно всё время сидеть над книгами. Обычная физическая активность одновременно воздействует на сосуды, давление, чувствительность к инсулину, массу тела, сон и настроение — то есть сразу на несколько факторов, связанных с риском деменции.
Поэтому лучший вариант — сочетать интеллектуальную нагрузку с физической. Изучить иностранный язык и регулярно гулять, освоить танцы, играть в теннис, путешествовать, общаться с людьми, учиться новому — всё это заставляет мозг решать значительно более разнообразные задачи, чем механическое выполнение одного и того же упражнения.
Что в итоге действительно «губит» мозг?
Первая исходная мысль — герпес — оказалась интересной, но пока не окончательно доказанной. HSV-1 способен сохраняться в нервных клетках, а его возможная связь с болезнью Альцгеймера серьёзно исследуется. Однако сегодня нельзя утверждать, что обычная «простуда на губах» обязательно приводит к деменции.
Вторая мысль подтверждается значительно лучше: повторяющиеся травмы головы и многолетнее воздействие ударов действительно заслуживают серьёзного отношения. Особенно наглядны данные профессионального футбола, бокса и других контактных видов спорта.
Третий страх — мобильный телефон — за десятилетия исследований стал значительно менее убедительным. Радиочастотное излучение существует, но современная эпидемиология не показывает заметного роста опухолей мозга из-за использования телефонов. При этом смартфон способен вредить гораздо прозаичнее — отнимать сон, внимание и часы физической активности.
Четвёртый фактор — интеллектуальная пассивность — связан с концепцией когнитивного резерва. Мозг, который на протяжении жизни сталкивается с разнообразными интеллектуальными, профессиональными и социальными задачами, вероятно, получает больший запас устойчивости к возрастным изменениям.
Но есть важнейший вывод: мозг нельзя сохранить одной таблеткой, одной головоломкой или одним запретом. Его состояние формируется десятилетиями. Сосуды, давление, физическая активность, сон, слух, социальная жизнь, образование, травмы головы и постоянное обучение складываются в единую систему.
И в этом есть хорошая новость. Значительная часть этих факторов зависит не от того, насколько человеку повезло с генами, а от того, как он живёт сегодня. Мозг сохраняет способность меняться даже во взрослом возрасте — поэтому давать ему новые задачи никогда не поздно.